Transcript
Use with ChatGPT / Claude Auto-scroll A
Обсуждается распространённое представление, будто постмодерн — это одна цельная теория с общими авторами и тезисами. Спикеры показывают, что это упрощение возникает из учебников и поверхностных пересказов.
Поэтому предлагаю начать.Начинать, конечно же, тебе.
Да, ну, такая шляпа немножко в духе Делёза.Так, ну, посмотрим.Ну, если достанется твой миф, то это ты будешь рассказывать, верно?
Ну, возможно.
Одна теория.
Это твой миф.
Достался мой миф.А, хорошо, да.А, спасибо, что пришли.А, хотел бы начать с такого вопроса, кто когда-нибудь слышал слово помо?Вот, помо.Нет?Такое слово.Нет, помо.П о м о.
Помо, всё слышал.
А, хорошо, значит, вы находитесь сейчас примерно в ситуации героя романа Wellness Нейтана Хилла, замечательный роман.А, и там есть главный герой, который работает преподавателем в университете, до этого он учился на гуманитарном факультете, изучал искусство, и он столкнулся с очень неприятной ситуацией.Значит, Нейтан Хилл описывает это так.После занятия он пошёл в библиотеку, поискал помо в словаре.Помо в кавычках.Потом в энциклопедии, но ничего не нашёл, и это только укрепило его убеждение, что его однокурсники в буквальном смысле говорят на иностранном языке.Ему потребовалось 3 недели, чтобы выяснить, что помо это сокращение от постмодерна.Слово чаще всего употребляемое теми студентами и профессорами, кто пресытился искусством.И дальше.Джек почувствовал себя победителем, когда наконец понял, что помо и постмодернизм это одно и то же, но его триумфальный пыл быстро угас, как только он попытался разобраться в понятии постмодернизм, он снова и снова возвращался в библиотеку.Никакой другой предмет не вынуждал его бывать в библиотеке чаще, чем фотография.
За книгами философов, которые а, упоминались на семинарских обсуждениях, оказалось, что пытаться одолеть хотя бы один абзац грёбаного Жака Деррида занятие совершенно бесполезное, чистой воды мазохизм.То же самое относилось к Бодрийяру, Леотару и всем этим занудным, непонятным, пугающим авторам, чьи книги Джек брал домой почитать.Ну и так далее, там описывается, как он не мог читать вот этот загадочный помо.И дальше довольно забавное есть описание у Нейтана Хилла, где он говорит, что когда ты не знаешь, что говорить об искусстве, говори: "Ну, это чистый помо".Вот, именно в таком сокращённом виде, чтобы всем было немножко так таинственно, загадочно, что же это значит.И откуда взялся вообще этот миф?Такой был небольшой эпиграф художественный.Значит, одна теория.Часто с этим можно столкнуться в учебниках.Вот здесь в художественной форме это был передан этот миф, что постмодерн такая одна большая теория, которая говорит примерно об одном.И дальше обычно идут какие-то перечисления, характеристики, вот что же это за пузырь постмодерна и когда же он лопнет.
И здесь тоже довольно интересный такой случай получается, ситуация, потому что сами люди, которые говорят о философии, например, тоже мне приходилось слышать в словах различных публичных лекторов.То есть, например, человек занимается там философией XIX века, его спрашивают там про Делёза, там, может быть, Лакана, Барта, Фуко, и он говорит, что для меня постмодернисты это один вот такой большой пугающий монстр, и примерно они все на однолицо.И это, мне кажется, довольно распространённый миф, который, по сути, не имеет в себе никаких оснований философских, он имеет в себе только такие, ну, можно сказать, основания либо какого-то неправильного перевода, либо какого-то недопонимания самих авторов.И я, готовясь к этой встрече, решил поискать, что о постмодернизме, о том самом помо, пишется в различных учебниках и пособиях по философии.И, если честно, я удивился, потому что там есть и свежие пособия.Значит, какие тут говорится слова?Вот тоже несколько цитат.Ну и потом можно чуть-чуть к обсуждению перейти.
Значит, философия постмодерна отказывает разуму в правах, всякую претензию на поиск истины объявляет ложной, отказывается от построения философской системы, не признаёт подчинённость мышления каким-либо формам и принципам.И да, это из одного учебника.А и дальше уже в другом учебнике, например, есть э перечисление авторов, которые относятся к постмодернизму.И это тоже перечисление довольно э интересное.Там говорится: "Постмодерн - современный этап развития философии".Это говорится в учебнике А ну 2003 года.Нет, 2021 года.То есть вот современный этап развития философии постмодерн.И дальше говорится: "Его представители - это Ролан Барт, Эко, э Фуко, Деррида, Леотар, Нассим Талеб".Неожиданно.
Разумеется.Я бы его туда и вписал.
И и другие.Вот.Ну то есть Чёрный лебедь, видимо, вполне постмодернистское произведение.А и вообще есть такой подозрительный, странный тренд.Вот когда мы говорим об одной теории, э собственно, мы как будто бы немножко морализируем постмодерн.Ну подробнее можно об этом будет дальше сказать.Ну вот одна теория, она как будто бы э отказывает всем авторам, которые так или иначе мы как будто бы на автомате немножко причисляем к постмодерну, она отказывает им от индивидуальности.Но если мы посмотрим, то вот в книгах каждого, там Бодрийяра, Фуко и далее по списку и не только французских авторов, мы видим совершенно совершенно разные теории.Э но при этом этот миф продолжает жить, и там собираются, вот например, главное понятие, используемое постмодерном, это игра, случай, свобода, анархия, э деконструкция, ирония, неопределённость.И там дальше говорится, что это означает, что культура пришла в упадок.То есть это одна теория, она не только вот едина и универсальна, но она ещё и свидетельствует о том, что всё очень плохо э философии.
Э ну я даже не знаю, на самом деле, имеет ли смысл этот миф как-то разоблачать, потому что он как будто бы настолько не выдерживает какой-либо минимальной критики, но при этом продолжает жить там в учебниках, в каких-то иногда эпубличных проявлениях, вот в книгах, где говорится, что вот помо тот самый с непонятными авторами.Но по сути, если мы откроем, например, текст Фуко, например, там их историю безумия в классическую эпоху и откроем, например, анти-Эдипа, к которому Фуко даже написал а-а небольшое предисловие к американскому изданию анти-Эдипа Делёза и Гваттари, то мы увидим, чтоэти тексты, они настолько не похожи друг на друга, что ну, вряд ли можно сказать, что это какая-то одна теория или вот все авторы собрались там, обсудили там Бодрийяр, Деррида, Лиотар встретились, поговорили и сказали: "Всё, мы теперь постмодернисты".Обычно, когда так делают, это означает, что это какое-то мертворождённое понятие, которое очень быстро все перестанут использовать.
Как мне кажется, похожая судьба постигла метамодерн.Потому что он как раз-таки появился из того, что мы собрались, поговорили и вот мы живём в эпоху метамодерна.А вот постмодерн оказался гораздо более живучим, более он таким, можно сказать, принимает всё время разные маски и вот поэтому мы его до сих пор сегодня обсуждаем.
Разбирается, как постмодерн работает с истиной, разумом и смыслом: не как простое отрицание, а как проблематизация и пересмотр критериев. Отдельно обсуждается идея различия, множественности и постоянного самопреодоления у Фуко и других авторов.
Да, ну, не надо это разглашать, можно это как-то прокомментировать.Во-первых, я хочу выразить своё восхищение тем, что ты подверг свою психику такой опасности ради нас и заглянул в эти пособия и выудил оттуда что-то.А-а, мне кажется, что к Я не Я пока мне Максим про это не рассказал, особо даже, ну, может, я слышал когда-то, но я не фиксировался на этом, не вдумывался и не запомнил этот момент, что вообще есть такой мифо постмодерне, что это некоторая одна теория, что реально какие-то люди где-то собрались, вот там где-то Нассим Талеб встретился с Умберто Эко.Они поговорили, такие решили: "Ну, постмодерн, давай сделаем, давай, всё, договорились".Вот это произошло и и ура.И и это было свидетельством какого-то большого морального, да, ну, про морализм ты так подчеркнул, можно отдельно к этому
Ну, да, можно будет вернуться.
А-а, что это, значит, результат которого какого-то большого культурного и морального упадка и разложения.Мне кажется, к этому применима прежде всего применим вопрос того же Мишеля Фуко, ну, может быть, не совсем его вопрос, но вопрос, который он часто любил задавать: кто говорит, да?И мы должны спрашивать, а кто собственно говорит о том, что постмодерн это единая теория.И мне кажется, что вот от противного становится понятнее, что вообще такое постмодерн, потому что вот это желание всеми силами, правдами и неправдами завернуть его обратно вот в образ такой единой какой-то теории, свидетельствует о том, что чем собственно занималсяпостмодерн.Который брал вот эти единые теории и разными способами, подчёркиваю здесь за опять же за и повторяю за Максимом, что максимально разными способами, наоборот путём бесконечного выдумывания стратегий и тактик для этого расшатывания.Собственно, он вот расшатывал, разбивал, а ломал, когда получалось, когда не получалось, ну ставил под сомнение какие-то вот эти большие а большие единые теории, которые один из главных даже может быть не столько постмодернистских философов, сколько теоретиков постмодерна, Жан-Франсуа Лиотар
назвал метанарративами или метарассказами, или большими рассказами.Вот это такая попытка метарассказа какого-то, может быть, академического а академического философского метарассказа взять реванш, взять постмодерн и из него так издевательски немножко сделать одну теорию, сказать: "Да нет, у вас мало того, что у вас ничего не получится, да?Мало того, что вы не пошатнёте наших позиций, а от этого нашего прекрасного XIX века, века систем и так далее.Но вы и сами на самом деле такие же, как мы.Вы тоже строите какую-то единую теорию, все сливаетесь в одну такую блямбу, похожую друг на друга лицами и и словами.И все вы представляете собой какой-то один язык, один нарратив и так далее.Я думаю, что это такая попытка всё перевернуть, да, и сказать не просто, что вы плохие, что вы разложенцы, а а самое страшное, вы такие же, как мы.Вы тоже мыслите в а в монументальных, тотальных категориях единого.Вы пытаетесь нас обмануть своими своим фокусничеством, своими словесными играми, это всего лишь словесные игры, а на самом деле вот это вот модернистское появляется родом из XIX века, а на самом деле под всем под этим бурлит какая-то одна единая
теория и воля к новой системе.Вот.Про про про моральный момент, я думаю, ты можешь посвятить как раз.
Да, ну, про морализаторство, вот я небольшую даже табличку составил, нельзя, правда, её показать, но ничего.Вот а
Можно визуально можно представить.
Да, то есть, э, условно говоря, есть м некоторые высказывания, которые вот показывают, что постмодерн это сомнительная вещь именно в моральном плане.Что вот она немножечко говорит нам о том, что человечество зашло в тупик, философия закончилась там, философия в упадке, философия в кризисе.И немножечко здесь есть такая подмена понятий.И есть, например, такое утверждение.Постмодернизм, тоже я его встретил в этих всех пособиях и учебниках, на самом деле не только там, но то есть из общения там с разными коллегами тоже можно это услышать.Ну, например, постмодернизм отрицает истину.И вот как вы думаете, как мы можем уточнить это утверждение?Что же на самом деле постмодернизм делает с истиной?
Он её проблематизирует.
Угу, угу.И можно сказать, а?
Отрицает критерии истинности.
Угу, да, это тоже, тоже.Может, ещё какие-то варианты?Что же?
Она конструируется.
Угу, да.То есть, по сути, это можно сформулировать так: как исторически устанавливаются критерии истинности.И вот, собственно, что Дмитрий сказал, кем они устанавливаются, то есть кто говорит.Или, например, тоже весьма такой оценочный взгляд, а постмодернизм отрицает разум.То есть, вот это всё э иррациональное, там это вот всё грех Ницше, вот он так и идёт.А и как вы думаете, как мы можем это уточнить?Как вот, собственно, постмодернизм отрицает разум?
Что вообще эта загадочная фраза может значить?Отрицает разум.
Ну, то есть, например, вот у нас есть фраза: я мыслю, следовательно, существую.Постмодернизм говорит: ну, не надо мыслить, нужно, например, чувствовать, нужно э там, не знаю, возводить э дионисийское начало, выращивать его.Ну, этот вопрос, на самом Ну, это утверждение меняется вопросом: а каковы границы определённых форм рациональности?То есть разум, он ассоциируется с рациональностью, соответственно, вот уроки подозрения, о которых писал Мишель Фуко, уроки подозрения, они не проходят мимо.То есть мы спрашиваем, опять же, известный вопрос, как бы кто виноват?Да, кто устанавливает эти границы определённых форм рациональности и каковы эти границы?Э, ну, хорошо.Ну, давайте да, давайте последнее вот это не бе элемент викторины.Э, значит, постмодернизм разрушает смысл.Как мы можем это уточнить?
Мне кажется, тут сам метанарратив, он сам говорит за себя, то есть он утверждает, что постмодернизм вот отрицает истину и разрушает смысл, он вкладывает не отрицание самой возможности и смысла, а саму возможность проблематизации и вопрошания о том, кто устанавливаеткритерии истинности.То есть невозможность дать как на этот вопрос какие-то простые, ну, вот эти вот это в духе того, что я мыслю, следовательно, существую.Для этого, с точки зрения метанарратива, это и есть признак как бы отрицания и разрушения.
Угу.
Ему нужно, чтобы было понятно какое-то
Да, да.
логическое решение.
Да, хорошо.Ещё, может, у кого-то есть вариант?Что же, значит,
Тут э самое, наверное, важное прислушаться к языку и обратить внимание на то, что почему-то здесь смысл стоит в единственном числе.
Угу.
вот таким образом проговаривается вложенная сюда как это задача, вот это сформулировал, да.Почему, собственно, смысл?Ну, то есть нет проблем, может быть, постмодернизм и разрушает смысл, какой-то смысл, то есть с с с э м а с каким-то артиклем, да, вот ну нужно смотреть на артикли.У нас у нас на наш язык, к сожалению, лишает нас этой возможности, хотя всегда есть какое-то уточнение, можно всегда уточняющее слово какое-то применить.Этот, да?Можно сказать, всякий, можно сказать, этот конкретный смысл.Ну, этот отрицает, но отрицая этот, изобретает какую-то позицию другого, с которого отрицает этот.Значит, обязательно в одном и том же жесте, отрицая этот, а устанавливает тот, который, может быть, отрицает через секунду тоже, заметив за собой такую странную оплошность: "Ого, что я натворил, я же хотел отрицать смысл, да, а я установил какой-тосмысл.Божечки, надо придумать новую концепцию, значит, которая снимает предыдущую".Кстати, тоже интересный момент про философов постмодерна, которые ммм, а все как а как как а один философ, все похожи друг на друга лицами и языком, и книгами, и Максим совершенно справедливо сказал, что на самом деле сложно себе представить
более разных по стилистике, по языку, по целям, даже в каком-то смысле философов, чем ммм, ну, опять же, возьмём не вообще, ну, там, Фуко какой-то период и Делёз с Гваттари, особенно вот если с Гваттари, не просто Делёз, а вотс Гваттари, если взять, да.Вот, но и каждый из них, вот что ещё интересно, каждый из них постоянно отличался от самого себя и стремился отличаться от самого себя.Отсюда вот это вот делезианское навождение постоянно изобретать новые концепты, да.А если перевести это на более традиционный язык, на котором мы только что секунду назад говорили, новые смыслы, да, новые смыслы.Вот, ну, Фуко тоже постоянно отличался от себя, и это была программа некоторая, да, это не то чтобы случайно так получалось, но когда у Фуко а ближе к концу его жизни спросили, а что это вот, ну, если если такна русский переводить, немножко огрублять, а что это вот вы за свои слова не не не отвечали никогда, почему всегда разное говорили, почему всегда себе же противоречили.
На что он ответил, тоже огрубление, "Мужики, я что, дурак, что ли, постоянно всю жизнь одно одно и то же говорить?А сколько я там, 30-40 лет этим занимаюсь, и я должен говорить вам талдычить одно и то же?Наоборот, это была моя задача постоянно изобретать нового себя, причём нового себя в философии, нового себя в письме, нового себя в жизненных практиках, биографических каких-то вещах, о которых, может, вам там знать даже не надо, ну, у спрашивающих у меня,я имею в виду, если интервью берут, да.Уф, какой Фуко.Вот, а поэтому они мало того, что отличаются друг от друга, они отличаются от себя сами, и это программная вещь.Угу.Возвращаясь к тому же самому смыслу, они снимали собственные смыслы, чтобы подтвердить новые, потому что это была собственно их задача и в этом тоже был этот постмодернизм, о котором мы сегодня говорим.
Ну вот собственно Да, собственно Фуко как раз Фуко в археологии знания в предисловии говорит: "Я пишу, чтобы не иметь лица".
Вот пожалуйста, да, вот этого самого типичного философа постмодернизма с лицом Нассима Талеба, да, вот не иметь этого лица.
Да, ну то есть например вот постмодернизм разрушает смысл, да, можно задать на вопрос: а как производится значение и почему оно зависит от определённого, ну например, исторического социального контекста.Ну если уже возвращаться непосредственно к морализации постмодерна, то очень часто происходит такой процесс, что философские проблемы знания, субъективности, власти, они описываются языком культурного упадка.То есть например хаос, вседозволенность постмодерна, утрата истины, разрушение ценностей.И вот получается такой как бы морально сомнительный один большой постмодернистский монстр, к которому лучше не прикасаться.Я думаю, кстати, вот это утверждение, что постмодернизм разрушает смысл, оно появляется из самого опыта чтения.То есть например человек, который не привык к языку постмодернизма, он открывает какого-нибудь автора, не знаю, там Деррида, например.И
Не дай бог.
Да, да.
бог именно его.
Да, и решает, ну или например, что такое философия Делёза и Гваттари.Мне кажется, очень обманчивое название у этой книги.То есть ты ждёшь, что тебе ещё всё расскажут, да, там появляется определение философия это производство концептов, вроде понятно всё, а дальше там идёт, идёт, идёт и человек читает и он он как бы для себя решает, что ну тоесть здесь нету работы понимания, вот этого усилия по пониманию, потому что всё-таки действительно может быть не такая древняя это философия, чтобы была какая-то ну такая общая традиция понимания.И поэтому человеку приходится самому совершать это усилие, но часто это усилие совершать лень и поэтому, чтобы себя оправдать, приходится говорить: "Ну тут нет никакого смысла.Это ну полная ерунда, нельзя так писать".Ну и вот получается, что там рецепты, проспекты, там планы и маненции всё это сводится к одному, что пишут они бессмыслицу.
То есть под моральное осуждение в конце концов у нас с тобой попали именно вот эти вот отрицатели постмодерна, да, которые на самом деле просто ленятся читать книжки сложные и производить вместе с ними, сопроизводить какие-то новые смыслы, да?Мы вернули им этот этот аргумент, как они нам в начале вернули наш, да?В общем, один один.
Ну да, да.Ну на самом деле, мне кажется, часто всё, что связано с хаосом, оно вот приобретает такой как бы моральный моральный оттенок упадка.То есть мы, например, там видим протесты во Франции, вот хаос, ну значит, всё, всё очень плохо.Хотя это такой вполне себе типичный процесс производства нового.
Почему-то конкретно к постмодерну отношения не имеет, потому что вот такая аргументация, она же появляется регулярно в истории.
Да.
В связи с возникновением чего-то чего-то нового, каких-то новых стилей.А что, а что когда появился модернизм, было не так, что ли?Это что ли был не упадок и не разложение и так далее?Посмотрите, что у Джойса там происходит в в Улиссе, какие страшные вещи.Что там люди вместо того, чтобы любить друг друга и спасать прекрасных дам, они там кишечник опорожняют и ещё чем-то занимаются непотребным.Ну вообще кошмар какой-то.И это нам подаётся как великая большая литература.Ну да, великая большая литература, как время показало, просто вот со своими странностями такими.Надо просто как-то собраться и это пережить, вобрать в себя и дать этому шанс.Пытаться понять это, а зачем вообще у Джойса происходит то, что происходит?Может быть, откроется эта самая истина.
Да.
Да, новая какая-то, одна из одна из них.
Переход к мифу о том, что постмодерн якобы просто сменяет модерн. Спикеры предлагают более сложную модель: трансверсальность, наложение эпох и постмодерн как внутренний момент модерна.
Да, вытаскиваем следующий миф.
Двигаемся дальше.
Из нашей волшебной шляпы.
Так, что нам тут понаписали?
Это письма в редакцию были.
Кстати, тебе сейчас опять придётся отдуваться, я хочу тебе сказать.
Ну можно ещё раз бумажку достать, нет?
Подумаешь?
Да.
Ну, хорошо, ладно, давай.Этот момент мы не продумали, ну мы же мы в хаосе пребываем, нам нормально, если что.Не судите нас морально строго.Ну вот, хорошо, ладно, я как всё складывается.Я в конце в конце предыдущего пункта начал как как об этом говорить, и вот это вот мне выпало.У меня тут написано, э, пункт четыре, миф четвёртый, модерн.А, смысл заключается в том этого мифа, что постмодерн это некоторая, условно говоря, эпоха, вот, которая сменяет, которая идёт следующая после эпохи модерна, сменяет этот модерн несчастный и отрицает этот модерн и выстраивается как бы в оппозиции к, э, этомумодерну.
И в, когда я думаю об этом, в этот момент мне хочется вспомнить, э, о том, как философы неокантианского направления, м, говорили о том, что звёздное небо, оно вообще, где звёздное небо находится?Звёздное небо находится в учебниках по астрономии.Вот есть такая, есть такая знаменитая, есть такое знаменитое высказывание, знаменитая цитата.И здесь хочется обратить ваше внимание также на то, ну, мы уже сказали сегодня про конструирование истин, конструирование знаний, что вот эти вот, тоже на самом деле, метанарративы, большие категории культурологические или историко-культурные, такие как модерн, постмодерн, там, я незнаю, метамодерн, гипермодерн, пост-пост-постмодерн, ещё какой-то, да?Вот, они все находятся в учебниках по культурологии, по истории философии и так далее.Там очень просто всё это представлено, что вот был некий модерн.Сразу хочется такими, какими-то, с с персонажами это представлять, что был какой-то великан, там, его звали модерн, или как в мифологии греков, что вот был бог, типа, Кронос, модерн.
Потом пришёл другой такой божок, поменьше, но похитрее, постмодерн, как Зевс такой, оскопил бога модерна, заключил его там в клетку какую-то и так далее.На самом деле, ведь на самом деле, да?Ну, с с моей точки зрения, во, э, во всяком, а, случае, э, всё это в истории культуры и в истории философии работает гораздо интереснее, гораздо хитрее, работает скорее, м, ну, как бы, в некотором временном наложении, не то чтобыв едином времени, но в таком сложном калейдоскопическом наложении разных времён.Мне кажется, здесь интересно использовать Делёзовский или Делёзо-Гваттарианский концепт трансверсальности.То есть, они не просто линейно располагаются на некоторой выдуманной культурологами или историками шкале времени, где есть модерн, постмодерн и так далее.А это категории, на которой мы собираем определённые там культурологические целостности, они существуют трансверсально.То есть, они как бы историю пересекают таким поперечным разрезом, что ли.И определённые вещи, они проходят через модерн, проходят через постмодерн, сохраняются во времени, эволюционируют и трансформируются во времени.
И в этом смысле мне, конечно, гораздо ближе предположение того же Жан-Франсуа Лиотара о том, что нет никакого постмодерна, который сменял бы собой модерн, а постмодерн - это определённое положение или определённый момент даже вот как бы острие момента внутрисамого модерна, где модерн как бы обновляет себя, где где модерн достигает некоторой радикальной такой пиковой точки своего внутреннего новаторства, то есть своего внутреннего авангардизма.В принципе, можно ещё различить модерн и авангард, хотя это совсем уж близкие вещи.Но Жан-Франсуа Лиотар, для которого вообще понятие авангарда было особенно ценным, он считал, что вот внутри модерна есть момент авангарда или авангардов, то есть момент такого резкого перехода, да?Смена смена концепции, смена точки зрения, смена перспективы, когда вот только что вы там были внутри, я не знаю, Фёдора Михайловича Достоевского и вот так вот художественно смотрели на этот мир, а потом происходит вот это вот вот эта точкаавангарда, где всё меняется и вы и вы и вы и вы встаёте на точку зрения Джеймса Джойса, такую вот хаотическую, рассеянную, такую вот мушиный взгляд такой фасетчатый.
И и вот если смотреть на на эти большие культурологические целостности с этой точки зрения, вы обнаружите очень интересное на самом деле.Вы обнаружите свои постмодерны внутри модерна, вы обнаружите свои модерны внутри постмодерна, вы перечитаете того же Джойса и поймёте, что он подпадает под подо все характеристики постмодернизма, которые вы, в принципе, можете себе представить.Там уже это всё есть на самом деле.Он уже Он уже писал так, как будто единой перспективы не существует.Он уже писал а-а абсолютно разными языками, теми самыми языками, которые задают нам вот эти сконструированные структуры мира, через которые мы этот мир постигаем.Он очень наглядно, то есть вот даже в "Портрете художника в юности" он очень просто это показывает, как такое движение главного героя, Стивена Дедала, вот по этим языкам.То есть это буквально постмодерн на пальцах, как бы постмодерн для детей есть, у Леотара такая книжка.Ну, в каком-то смысле постмодерн для детей это мог бы быть подзаголовок а-а "Портрет художника в юности", если бы Джойс знал, что такое постмодерн.
Да, просто он он гораздо до это всё придумал, и сейчас мы уже можем как бы постфактум Джойса опрокидывать на постмодерн и понимать, что там происходит.И там как бы Стивен Дедал, ну вот, он такой сначала ребёнок, глупенький, там какими-то с э-э каким-то таким с- слоговым языком пользуется, м-м там учить, да?Вот это это как бы а-а один, одна точка зрения, а- одна структура его восприятия мира.Потом он становится таким романтическим подростком, м-м который который обуреваем страстями.Это другая точка зрения на мир.И мир пе- один и тот же мир, ну как бы предположительно один и тот же, постоянно пересобирается вот по этим структурам, через которые он путешествует.Потом он политизируется, он всё Он всё прочитывает на языке политики.А-а потом он м-м или пораньше, он подпадает под влияние религии.У него тот же самый мир вот так как бы в калейдоскопе, да, пересобирается в религиозных категориях и так далее.
Вот это вот способность, ницшеанская, кстати, не нужно Нельзя забывать, что а-а они там плюс-минус все были ницшеанцами, не знаю, как насчёт Нассима Талеба, какие у него отношения с Ницше были, но все остальные плюс-минус были ницшеанцами.И вот это вот идея Ницше о том, что нужно смотреть на мир в перспективе, то есть нужно смотреть на мир 1000 глаз, ну это у Джойса уже есть.И нам, в принципе, в любом учебном пособии, в любом учебнике скажут, что Джеймс Джойс это м- это м- модернистская литература, это высокий модернизм, да, хотя нам ничего не мешает прочитывать его через а-а постмодернизм.Ровно как нам на ничего не мешает нам прочитывать, ну, вот Ницше тоже вроде модернистский философ, хотя повлиял на всех вот представителей постмодернистской или постструктуралистской философии, таких Фуко и так далее.И через этого уже Ницше мы можем опрокинуть Фуко, например, назад.Куда-то наложить его на, а, историзм, такой мутировавший, эволюционировавший историзм XIX века, который почитал Ницше, немножечко сошёл с ума и тоже стал смотреть на историю вот этим э, этим вот посеточными глазами этой сотни глаз.
То есть это всё постоянно, это находится в таком диалектическом отношении, а, одно по отношению друг к другу, я имею в виду вот такие большие категории, как модерн и постмодерн.Это напоминает мне немножечко, м, Беньямина, а, который по другому поводу писал о диалектическом взгляде на историю, когда история это не просто вот это вот линейное полотно, которое мы вычитываем в книжках, а это живая история, которая постоянно может преобразитьсяи открыться такой гранью, о которой мы в ней ещё никогда не видели, и это пересоберёт для нас историю.И, а, Беньямин видел в этом, кстати, опять же, моральную и этическую свою задачу прочитывать историю так, чтобы высвобождать какие в в исторических моментах, специально затенённых, как бы затемнённых привилегированными дискурсами того времени, находить вот эти вот моменты, репрессированные моментывозможности, моменты чреватые возможностями и высвобождать их, высвобождать в них какую-то революционность, которая открывает этот момент истории, делает его живым, потому что мы можем его переиграть сейчас, можем переиграть его через наше настоящее или через наше будущее, э, схватившись за
этот момент возможности и проиграв эту возможность, которая была когда-то подавлена, но она с как бы спит, да, она всё ещё есть там, и мы можем её освободить.Диалектический взгляд на историю.И я думаю, в этом смысле Беньямина тоже можно, почему нет, счесть таким прото, про, абсолютно модернистом, конечно, в этом плане, да, но но протопостмодернистом, да.А, добавь, если есть что про модерн.
Ну, вот я просто ты вспомнил эту книжку, м, Леотар постмодерн изложение для детей.Мне вообще нравится, что вот издатели любят играть такими названиями.Понятное дело, что эта книжка вообще не для детей и там нет никакого Да-да-да, там нет никакого изложения постмодерна.Вот, но и вот мне просто интересно, вот как здесь вот эта такая маркетинговая часть работала, то есть люди рассчитывали, что значит вот придёт человек с ребёнком в магазин, увидит, что вот хочу, чтобы ребёнок изучил, изучил, куплю ему книжку,буду читать перед сном.Всё, молчи, читай книжку.Ну это это это интересно.Это вот Да, там как раз есть просто я вспомнил хорошая цитата, я сейчас удалось быстро найти.Там значит Леотар говорит: "Девятнадцатый, двадцатый века до сих пор накормили нас террором.Мы дорого заплатили за ностальгию по целому и единому, по примирению по примирению понятийного и чувственного, по прозрачному и сообщаемому опыту.За всеобщими призывами расслабиться и успокоиться мы слышим хриплый голос с желанием вновь развязать террор, довершить фантазм, объять реальность, задушить её в объятиях.
Ответ на это такой: война целому, будем свидетельствовать о непредставимом, спасать честь имени".То есть вот очень удачная цитата, мне кажется, потому что она показывает, что вот один из таких врагов постмодерна и ну отчасти мне даже кажется модерна, то есть это вот это пугающее единое, такое вот ностальгия по целому, которая вобщем-то ни к чему хорошему, как показывает опыт, не приводит.
Мне очень нравится выражение "довершить фантазм", да, "довершить фантазм", потому что возвращаясь к к тому же Лакану, у которого много, разумеется, про про фантазмы, у него как раз сам фантазм возникает откуда?Зачем он вообще нужен?Откуда происходит фантазм?Он происходит из вот этой вот пустоты, из принципиальной изначальной нецелостности, да?И вот желание вообще закрыть эту дыру, зияющую внутри нас самих, а как вы знаете, по Лакану мы буквально как бы дырявые существа, у нас центр вынесен куда-то, у него есть такое понятие замечательное экстимности, да?Вот есть интимность, а есть экстимность, то есть вот то, на чём собрано ваше существо, буквально, оно оно вообще не в вас и вообще вас не касается, по сути.Оно всегда вынесено куда-то вовне, поэтому у вас такая дыра.Ну, потом он когда уже старенький Лакан заигрывал с топологией, он фигурой тора это всё демонстрировал, да?Собственно, вот эта фигура с такой дыркой внутри.
Вот фантазм, он вокруг этой дырки постоянно крутится, вертится, нарастает на неё, пытается её заполнить, да?Но фантазм это только фантазм, как бы он на самом деле вас Так как его причины и его условием его возможности является неполнота принципиальная, да?То, соответственно, у него нет возможности эту полноту закрыть.Отсюда у Леотара возникают вот эти страшные слова про террор и так далее.Это тоже можно легко додумать, откуда это берётся, да?А, потому что это всегда насилие над вашей принципиально незавершённой природой.Постмодерн Постмодерн, в принципе, про эту незавершённость.Он как раз-таки ну, не впервые в истории, разумеется, а, вообще, что в Что происходит впервые в истории, не совсем понятно в этом смысле.А, но с какой-то небывалой силой и местами убедительностью он пытается вот занять сторону этой неполноты и разработать своего рода этику неполноты, да?А Не Не пытаться заткнуть эту полноту ничем, да?А просто некоторым образом вот остаться при ней, остаться при незавершённости, при неполноте.
И потом понятно, что у того же Славоя Жижека максимально это популяризировано, у него это красной нитью через все его бесконечные там сотни книг проходит вот этот момент, просто который он обыгрывает на самые разные лады, там, в политике, вискусстве, в кинематографии и так далее.Ну, это вот его конёк в этом смысле, лакановская идея.Вот, это про модерн.Можно дальше нам двигаться.
Вот Вот эта бумажка?
Это всё.Это то, что ты это мы завершили.
сюда кинул.
Мы завершили не незавершённое.
Продолжается разбор мифа о том, что постмодерн отрицает истину и науку. Обсуждаются Фуко, Адорно, вопрос власти в производстве истины и то, как ярлыки вроде «постмодернист» используются слишком автоматически.
А вот которую ты достал А, вот это моя была, да?И истина.
Да-да-да.Истина вообще твоя тема, не моя, точно.
Э, да, но я не могу сказать, что что моя тема.
А, у тебя же в названии книжки
В чём истина?Там А там в самом начале
Ты же пообещал людям
Это было тоже, это как постмодерн возвещение для детей было.
Понятно.
Да, на самом деле там в самом начале говорилось, что нет никакой истины.Вот, но это опять же такой миф.Обманули Да, мне кажется, это тоже часть часть такого мифа, что постмодерн это философия, которая против истины, против науки, против рациональности.То есть вот сразу мы берём и всё всё это отвергаем.И мне кажется, это довольно вообще интересно, как это появляется.Понятное дело, что есть контекст там философии науки, есть научные войны, есть там акторно-сетевая теория.Ну вот почему-то именно постмодерн, он берёт на себя вот этот удар, удар обвинений, что мы взяли и убили истину.Вот как Ницше убил Бога, так и постмодернисты тоже анонимно, непонятно, кто конкретно, но убил истину.И в этом плане этот миф, он тоже довольно ну, легко развенчивается, потому что вопрос об истине, он появляется у многих авторов.Он появляется, например, у того же Фуко.Он появляется у Деррида.Он появляется у Леотар.
И они просто на этот вопрос отвечают по-разному.И здесь вот этот вопрос различия, он очень важен, потому что нельзя сказать, что это всё такая аннигиляция истины, отказ от неё.И проблема различия, которая очень часто там звучит, например, у Делёза, у Деррида, она тоже определяет вот эту линию размышлений.На эту тему, мне кажется, есть хорошая цитата Мишеля Фуко, где он говорит Он пытается откреститься от различных штампов.Он говорит: "Мы не структуралисты".То есть там его спрашивают в интервью: "А ну вот кто вы?Делёз, Леотар, Гваттари, вы сами, как вас назвать?"И значит, Фуко говорит, что ни один из этих штампов нам не подходит, а штампов было много.То есть иногда называли постмодернистами, иногда структуралистами.Потом прошло чуть время, стало понятно, что структурализм больше неактуален, добавили пост, стали называть постструктуралистами.И, собственно, Фуко говорит, что ни Делёз, ни Лиотар, ни Гваттари, ни я, никто из нас не анализирует структуры.
Мы ни в коем мере не являемся структуралистами.И вот дальше как раз-таки на тему истины.Если меня спросят, чем я занимаюсь и чем более успешно занимаются другие, мне нравится, что так Фуко иронично к себе, я скажу, что мы не производим изучения структуры.Я хотел бы поиграть словами и сказать, что мы изучаем династию.Такое неожиданное слово появляется, какое-то отсылающее немножко к современному музыкальному контексту, но на самом деле дальше Фуко поясняет, что же это за династия.Э, да, не не не та самая, о которой вы, возможно, подумали.Э, он говорит, мы пытаемся выявить э то, что в истории нашей культуры до последнего времени представлялось наиболее сокрытым, а именно отношение власти.И вот это сокрытое там как раз-таки в этих отношениях власти истина тоже прячется.Потому что вот этот вопрос, кто говорит и кому это выгодно, он сразу перебрасывается на истину.То есть, если мы произносим эту истину, если у нас звучит истинная речь, а кто вот именно определил истинность?
То есть, понятное дело, там мы можем сказать, вот наука определила, вот есть объективность.Но здесь по большей части речь идёт не о научной объективности, истина скорее понимается в таком философском плане.Э, но тут тоже сразу появляется этот вопрос, но а кто это кто это определяет и где вот эта властная инстанция, которая говорит, вот это истина, это нет.И в этом плане мне очень нравится, мне кажется, не до конца чуть разработанное понятие жаргона подлинности, которое появляется у Адорно немножко как бы сбоку нашего разговора сегодня, э, но тем не менее, вот Адорно очень хорошо это обозначил, чтожаргон подлинности, можно сказать, также жаргон истинности.Это вот именно жаргон.Э, мне нравится сочетание этих слов.Э, и Адорно в этой небольшой книжке Жаргон подлинности, э, он анализирует, как ссылки на подлинного человека, подлинное бытие, там истину, как они в итоге консервируют социальную реальность.И он там пытается ответить, почему же Хайдеггер пошёл в то русло, в то русло, которое он пошёл, и почему же потом он не отказался от этих взглядов, даже когда его спрашивала Ханна Арендт.
Может быть, он хочет как-то оправдаться, но Хайдеггер ничего на это не отвечал.И вот как бы для Адорно это история о том, что когда мы ссылаемся на подлинное, на истинное, мы сразу тогда занимаем определённую позицию, инстанцию вот власти, которая имеет право так об этом говорить.
Да, и у меня тут несколько моментов тоже просто в качестве некоторого комментария на полях.М-м, во-первых, насколько слово постмодерн в этом смысле стало ругательным и насколько оно стало просто в какой-то момент не отсылкой к определённым книгам, определённым персоналиям или определённым там концептам и так далее, а просто некоторым маркёром того, что вот этоантинаучная концепция и так далее.Потому что ты сказал в начале про акторно-сетевую теорию, которая вроде формально к какой-нибудь философской, ну, условно говоря, постструктурализму это не имеет никакого отношения.Более того, сам Бруно Латур активно проговаривает в том же Нового времени не было в книжке своё отличие от постмодернистов, он тоже как-то ругает это всё и открещивается там от Деррида и так далее.Но когда речь заходит о самом Бруно Латуре и о его влиянии на современную теорию науки, к нему тут же вот моментально липнет термин постмодернизм, да, постмодернист.То есть, несмотря на все эти бесконечные страницы, которые сам Латур посвятил открещиванию от постмодернизма и критике постмодернизма.
Насколько это работает на автомате, по инерции всё ещё продолжает работать.А потом м-м, про про взаимоотношения постмодерна и науки вспоминается вот этот вот эта анекдотическая ситуация у Брикмона и Сокала, да, и он он же кто по национальности был?Он Сокол или Сокал?Я не помню, как его звали.
Сокал, да, всё-таки.Вот, а которые эту вполне себе, кстати, такую постмодернистскую игру-то провернули и м-м на на на написали какую-то полную белиберду и выдали это, ну ну просто специально писали чушь какую-то.Им казалось, что они специально сочиняют какую-то чушь.И потом они это предложили в какой-то постструк туралистский журнал, модный достаточно, я не помню, как он назывался, единственное, что по теории науки, да.И там у них эту белиберду с радостью приняли и напечатали как некоторую легитимную, в общем-то, постструктуралистскую теорию.А шутка удалась, как бы пранк удался, и на этом Сокал и Бри- и Брикмон потом написали как бы отдельную книгу и всё это описали с таким подтекстом, что видите, видите, вот вот вот что такое на самом деле этотваш постмодернизм, вот это такой постструктурализм.Вот, а шутка-то очаровательная, единственное, что тоже здесь такая странная аргументация, просто берётся один конкретный такой эмпирический пример, то есть это очень похоже на на на аргумент ad hominem, как бы, да, просто вот там берётся какая-то конкретная ситуация, где,
ну, хорошо, может быть, редакторы этого журнала сплоховали действительно, и по этому примеру совершенно ненаучным образом мы будем судить весь постмодернизм и весь постструктурализм.Вот, и проблема-то заключается в том, что вот этого вот фасеточного зрения не получается, что из этого всего делается один однозначный вывод, типа научный вывод, да, что посмотрите, они отрицают науку, хотя варианты не не не не просчитываются, что, можетбыть, этот журнал так, другой журнал не так, например.А почему вы в другой не послали тоже?Что у вас за критерии такие отбора интересные?Послали бы, разослали бы в несколько, чтобы выборка была, чтобы по методологии нормальной научной социологии работать, да, нужна какая-то выборка.Нет, вы послали в один и потираете руки.Может, какие ещё есть варианты?Может быть, эти ребята из этого научного журнала как бы прикололись над ними в ответ, может быть, они каким-то образом поняли, что это что что это пранк и сделали пранк-пранк, как бы, да?
А может, они знали о том, что такое затевается, потому что всё равно это сообщество, оно более-менее ну, имеет глаза и уши, как бы, всегда.Вот, так что у самой этой ситуации очень-очень много вариантов есть, она вариативна, по сути, и мы можем разбирать эти варианты, чего авторы, собственно, не делают, да?То есть, у них как бы был заготовленный уже ответ.То есть, если бы в этот журнал не приняли статью, не было бы ничего, наверное, да?Вот, а так как так так как Корова.Привет, заходи.Куда же ты?Ну, что же он, а?С ним было бы интересно пообщаться про Сокала и Брикмона.Вот, а у них как бы уже был заготовленный ответ, что ну, вот, посмотрите, ужасный постмодернизм разрушает науку.Да, и ещё момент про Витгенштейна, наверное, вот мы сегодня говорили и про Ницше, и про мм, и про Беньямина, которые такие прото-протопостмодернисты.Проблема заключается в том, что гуру такой наукообразный а, философии XX века, теории науки, политической философии.
Люди, как Витгенштейн, это уже совсем идеальная фигура протопостмодерниста, да?Который, может быть, и начинал с поиска некоторой однозначной истины, а потом быстро понял, куда это всё приводит и закончил, вы знаете, на чём?Закончил на идею о о языковых играх, которые потом с удовольствием, спустя сколько-то там, около 30 лет, подхватывает, побольше, подхватывает Жан-Франсуа Лиотар, хватается за них и в своём состоянии постмодерна там с удовольствием разрабатывает и разворачивает теорию Витгенштейна о языковыхиграх с точки зрения критики с, опять же, современной, современной научного знания, которое без всякого постмодернизма, в принципе, уже давно децентрировалась и уже давно не какие-то старые добрые, с XIX века взятые, критерии истинности влияют на её современное, на современноеразвитие, а куча других факторов из такого, как бы, низкоматериальных факторов, говоря на языке Батая, которые были вброшены в эту науку в течение всего XX века.Ну, банально, например, деньги просто, да?То есть, никакой наукой сегодня серьёзной, эмпирической не будете заниматься, если у вас если нет нормального финансирования, да?
А кто вам даст это нормальное фин- Кто кто говорит, кто даст денег?Вот ещё бы я задал такой вопрос.И и зачем он даст, и какие у него будут э-э пожелания по отношению к вам и к вашей науке.Вот это один из таких банальных примеров, которые разбирает Леотар, опираясь на гуру наукообразной философии Витгенштейна, так что
Угу.
С истиной понятно вроде как.
Речь идёт о мифе, будто постмодерн — это просто французская философия. Спикеры показывают, что речь скорее о рецепции французских авторов, о публичной славе Деррида и о том, как американский и российский контексты сделали из этого отдельный культурный феномен.
Двинемся дальше.Так, что это у нас?Это тоже твоё?Ну, может, давай ты, потому что я сейчас долго говорил это
Ну, можно.
Давай.
А-а, там, значит, написано так: франц- номер один.
Это первый миф остался, да?
Французская философия.А-а, что же это значит, что часто бывает такое, что собственно, что же такое постмодерн, и дальше идут несколько имён французских авторов.И логичнее было бы, наверное, это называть не постмодерном, а, например, там, French Theory, французской теорией, как это
Как это и делают.
Как это делают, да, в Соединённых Штатах, например.И когда мы говорим, например, французская теория, э-э сразу понятно, что это рецепция французских авторов вот в конкретной стране, ну, например, там, в США.Или у нас бы могла быть своя французская теория.Но как-то так вот э-э принято именно почему-то, ну, мне кажется, на э-э ну, русском языке чаще всего это встречается, что вот постмодерн, и дальше идёт перечисление: там, Барт, Леотар, ну, и далее далее по списку.И это, на мой взгляд, довольно интересный такой миф, и как он складывался, потому что у нас есть книги, в названии которых прямо вот постмодернизм указан.Это, например, книга Фредерика Джеймсона или там книга Периандера там или там или там Дэвида Харви.То есть там прямо речь идёт о э-э э-э постмодерне.В случае французских авторов чаще всего мы видим открещивание от этого понятия, то есть на обратное действие.И единственный, кто это понятие использовал, серьёзно использовал, разрабатывал, это был собственно Жан-Франсуа Леотар и его состояние постмодерна.
И мне кажется, вот Леотар виноват в этом мифе отчасти, что вот он как будто бы высказался за всю французскую философию.И здесь есть довольно забавная история, потому что состояние постмодерна не понравилось коллегам Лиотара, в частности, Делёзу и Гваттари.Они сказали, как-то он странно это всё описал, зачем он ввёл этот термин.И там была забавная история ещё этого докла- э-э доклада.Это был доклад по заказу одного из университетов.И там была небольшая паника в академическом сообществе, связанная с тем, что не так давно, вот до доклада э-э Лиотара, вышла книга под названием "Компьютеризация обществ".Или что-то в таком духе, как бы компь- значит, что всё, вот нас захватывают компьютеры.Скоро ничего не останется от академии, от научного мира, всё захватят компьютеры.И как бы Лиотар, он попытался э-э с этим поспорить, попытался указать на то, что вообще-то не стоит бояться.И э-э критерии постмодерна у Лиотара, они совершенно конкретны.
И они связаны не с философией, они связаны с наукой, они связаны с кризисом метанарративов, единых рассказов, больше не работают идеологии, там научная объективность в том виде, система, эпоха идеалов просвещения, то есть это всё метанарративы, говорит Лиотар.И дальше он сосредотачивается на вопросах, а что будет, если мы изменим изначальные научные данные?То есть, что будет, если мы фило- языковые игры перенесём в науку?И у нас исходные данные науки, они получаются, наука будет работать по-другому, если мы поменяем вот этот исходный язык.И это совершенно конкретная проблема, которую Лиотар описывает.Но так получилось, что вот состояние постмодерна им обозначился и многие другие, им обозначили многие другие коллеги э-э Лиотара.И вот тоже интересная история случилась с Бодрийяром, у которого спросила в- спросили: "А вы же постмодернист, но вы же точно вы же точно постмодернист".И он сказал, что он не знает, что это значит, что это за понятие такое.
И он сказал, что для него постмодерн это неопознанный теоретический объект.То есть, вот есть летающие объекты, они неопознанные, а вот для для э-э для Бодрийяра, вот постмодерн это такой теоретически неопознанный объект.И то есть, никто себя этим м-м понятием, этим измом не обозначал.И мне кажется интересно, что вот этот миф э-э таким образом закрепился, хотя у нас есть замечательный Фредерик Джеймисон, который говорит, постмодернизм, постмодернизма как культурного состояния есть совершенно определённые критерии, и они ну не совсем философские, они скорее экономические исоциальные.Это там шизофреническое восприятие, что культура распадается на большое количество маленьких таких каналов и нельзя соединить во что-то единое.Это копирование прошлого без осмысления, то есть вот эта бесконечная ностальгия, но тогда это была ностальгия по античности и всяким фильмам в духе пеплумов, такие вот, что вот покажем библейские истории, как они были.Вот, потом у этого жанра случился кризис, но сейчас это в целом, мне кажется, критерии Джеймисона, они до сих пор у нас работают, то есть у нас остаётся вот эта ностальгия по прошлому, которая просто копируется, у нас там есть
ностальгия там по 2007, 2017, я думаю, год пройдёт, будет ностальгия по 2027.Вот как-то так эти десятилетия, они срабатывают вместе.А, ну вот, и для Джеймисона собственно, вот это работает, мне кажется, на распад этого мифа, что вот это только французская философия.Джеймисон очень хорошо говорит, что постмодернизм это на самом деле состояние, где экономика сплетается с культурой.То есть, мы говорим о том, что теперь культурный процесс очень сильно определяют деньги, определяют то, как что-то продаётся.И как будто бы по этим критериям определить именно философию довольно тяжело, хотя мне кажется, что вот критерии Джеймисона, они до сих пор работают.Постмодерн в этом смысле, он ну не совсем закончился, то есть он приобретает порой какие-то ужасающие формы в различных областях нашей жизни, но продолжает жить.И это не только французская философия.
Да, но я бы добавил по Джеймисону ещё такой момент, чтобы дополнить, да, у него, конечно, свой взгляд на постмодерн, очень влиятельный взгляд, который действительно породил там, ну неправильно будет говорить школу, но но некоторую последовательность там высказываний и книги так далее, того же Харви, которого ты которого ты упомянул, например, в том же русле.А, всё сделано.Но у нас будет ещё возможность к этому вернуться.М, я хочу вспомнить несколько высказываний Джеймисона, которые возвращают нас именно к философии.Первое высказывание, ну, из той же книжки про постмодернизм, заключается в том, что да, он берёт постмодернизм широко, как культурную логику а, позднего капитализма или современного капитализма.А, но он говорит о том, что и в философии тоже есть своё выражение этой общекультурной логики постмодернизма.Он там буквально говорит, что в постмодернизме философии это постструктурализм французский.То есть фр- фр- френч theory, да, французская теория.Вот буквально так и сказано.
Ещё у него есть момент интересный а, у Джеймисона, где он отдаёт должное книжке Анти-Эдип Делёза и Гваттари и говорит, что эта книжка очень хорошая, на самом деле претендует даже на что-то вроде, пишет Джеймисон, на что-то вроде теории единогополя применительно к э, к постмодерну или постструктурализму, я уж не помню, какое вот здесь он слово употребляет.Но это возвращает нас в самое начало нашего разговора, что вот обязательно нужно какое-то единое поле изобрести, но здесь оно максимально какое-то странное и неадекватное, да?Анти-Эдип Делёза и Гваттари, теория единого Ещё бы 1000 Ещё бы 1000 плато сказал, я бы
я бы порадовался, да?Вот то, что максимально как бы выдаёт себя за что-то максимально не единое, расколотое и не целостное, да?А, вот, но мне кажется, кстати, не знаю, в защиту этого мифа, не в защиту этого мифа, это миф, который под собой имеет, э, вот, может быть, из всех вышеперечисленных пока что, ну, максимум каких-то эмпирических оснований, потому что действительно,ну, большинство мыслителей, о которых мы говорим в контексте философского постмодерна и или постструктурализма, это французские мыслители.Вот, ну, как-то вот обычно не учитываются там Нассим Талеб и Умберто Эко, конечно.Ну, как минимум, можно назвать, э, какой-то ряд, может быть, философов, которые были не французами и вообще к французскому постструктурализму не принадлежали, но в принципе под критерии постмодернистской мысли подпадают.Можно, например, Маршалла Маклюэна того же самого вспомнить, который ну, вполне себе постмодернистскую теорию культуры, историческую теорию выдал, представив её как такую эволюцию буквально технических, ну, медиаобъектов, а которая, эта эволюция, не центрирована на субъекте, на человеческом субъекте вообще, то
есть это такая уже постинтропоцентрическая, на самом деле, теория, на субъекте познания, картезианском и так далее.То есть на свой лад и вообще особо и не ссылаясь на вот этих вот наших друзей, хотя на Бодрийяра он там ссылается.Вот, а он выставил вполне себе постмодернистскую теорию.Кого ещё можно припомнить из не французов?А Фейерабенда, наверное.Ну, во всяком случае, его коллеги по теории науки обязательно его в постмодернисты запишут и дальше мы по- проморализируют на тему того, что вот анархизм методологический, да, и дальше декаданс, разложение и прочие прелести.Кого ещё, кого ещё можно а сюда включить?
Мне кажется,
если брать, не там не копать далеко Витгенштейна, а вот
Я думаю, что здесь есть как бы такая некоторая проблема, что вот, то есть несколько книжек про постмодернизм, они появляются, ну, либо в одно время, когда постмодернизм ещё жил и существовал, э, ну, либо чуточку позже.Ну, то есть, например, вот та же книжка Перри Андерсона, Перри Андерсона, либо вот тот же Дэвид Харви.
Это девяностые годы тоже.
Да, да, то есть вот, они как бы оглядываются.Просто я думаю, что здесь ещё есть такая проблема, что, ну, можем ли мы называть авторов постмодернистами, если они сами себя так не называли и даже по сути не писали об этом понятии?
Ну, мне кажется, нам не обязательно, чтобы они себя сами так называли.Ну, как бы собака же себя собака не не называет, ну, мы теперь не не изучаем что ли зоологически собак что ли и как-то не называть её, ну.Нет, а они и не должны себя так называть, да, они не должны над со- со- самими собой производить историко-философские эксперименты, найдутся другие, это хлеб других людей,
Угу.
которые придумают про всех, что вот это постмодернисты, это субъективные идеалисты, это объективные идеалисты и так далее.Это это чужой хлеб, короче говоря.Вот, и даже если они этого понятия не используют, ну, то то что?
Угу.
Ну, не используют, а мы используем для них.Вот, просто выделяем какой-то набор критериев и их туда подписываем либо не подписываем, поэтому я не думаю, что что важно.
Угу.
А так-то то собственно, от понятия ничего не останется, потому что, ну, кто бил себя в грудь, называл себя прямо постмодернистом, да?
Ну, да.Тот же Леотар, который, как ты сказал, единственный, кто вообще теоретизировал открыто постмодерн, он себя то в грудь не бил и постмодернистом по сути не называл.
Ну, в этом плане постмодернизму повезло даже меньше, чем экзистенциализму.Потому что с экзистенциализмом хотя бы Сартр хотя бы один человек хотя бы разок выступил да и сказал, что, значит, противное понятие экзистенциализм, но если других нет, то давайте я буду экзистенциалист.
Там сказал Сартр.И мне это, мне кажется, вот здесь ещё интересный момент, то есть, что вот там, например, Джеймисон, да, и вот эта американская традиция, они же тоже воспринимают, ну, во-первых, отчасти, ну, в переводе, скорее всего, французских авторов, во-вторых, они воспринимаютих как бы, ну, то есть, как пришельцев, то есть, тех, кто приходит из другой страны, и это, мне кажется, тоже добавляет какого-то такого вот немножко загадочного флёра, что вот там за, там на континенте придумали, значит, французский философ воттакую совершенно свежую философию.И в какой-то момент, особенно в шестидесятые годы, когда все начинают туда постепенно ездить в Соединённые Штаты, французы, там же даже такая была ситуация, что французская теория, она была популярнее в Соединённых Штатах, чем у себя на родине.И вот, мне кажется, мы немножко повторяем этот путь, то, что сейчас у нас по-прежнему есть, собственно, популярность французской теории, там вот Мишеля Фуко переиздают к юбилею, что вот 100 лет Мишелю Фуко, вот мы сегодня обсуждаем.
И, например, когда приезжали эти французские авторы в Россию, это тоже всегда было большое событие.Например, есть много интересных воспоминаний про приезд Жака Деррида, про про Бодрийяра.Гваттари тоже приезжал, по-моему, но то ли он инкогнито приезжал, то ли, то ли как-то он там не особо ни с кем не общался.То же самое с Леотаром, он успел приехать, его привозил Виктор Мазин.
И не Мазин, Лапицкий может быть.
Ну, там, по-моему, было несколько.
Ну, просто я я читал воспоминания Лапицкого про этот приезд, ну, привозил, может, Мазин, да.
Вот.И, например, вокруг Деррида сразу складывалась такая своя мифология, то есть там, например, частушки Псоя Короленко звучали, там куча студе- сту- студенческих, э, студенческих ча- частушек.И как бы вот приезд, Деррида, он собрал там гигантскую аудиторию.То есть вот здесь, мне кажется, тоже вот пост- для постмодерна весьма характерна фигура публичного интеллектуала, то есть человек, который вот что-то го- ну, что-то говорит и вот как бы такая, э, там звезда философии, да, то Жак Деррида приехал,всё.Э, все бежим слушать.И вот интересно, что, э, Деррида приходил на философский факультет из СПбГУ, но тогдашний декан
Не пустил его, да?
Нет, он пустил, но он отказался жать ему руку.Вот.Мне кажется, это интересная такая деталь, такая немного такая лёгкая перчинка в этой истории, что, значит, ну, Деррида выступил, всё, собрал там большую аудиторию.И вот, казалось бы, ну, на- надо как-то поприветствовать заморского гостя.И тут сказали: "Ну, нет, это это упадок, это философия упадка, всё, до свидания, уезжайте обратно к себе во Францию".
Потрясающе.
В какой-то момент агрессия здесь появляется, мне кажется, в тех же Соединённых Штатах тоже был тот момент агрессии, именно когда они стали так немножко потихоньку колонизировать американские университеты, как ты сказал, в какой-то момент стали даже популярнее а, американских профессорови стали таким образом у них хлеб отбирать.Я думаю, что много агрессии из-за этого и возникает.Именно поэтому нужно этих страшных французских колонизаторов, ну, мало того, что как им там, не знаю, насчёт того, руку пожать, не пожать, как им тебя оскорбить, э, вы- выдумать выражение, например, frog frog, да, вот это вот как бы лягушачийтуман, французский туман.Ну, как бы вот немного такой ксенофобский момент здесь используют, что они да, что они едят странную еду, вот это вот.И поэтому они выдают вот эту чушь собачью, наверное, потому что у них там вот frog frog в голове сразу образуется после обеда, и они значит, пишут книжки, типа, "О, ты ещё Платон".
Сразу же.А, вот.А, во-вторых, вот есть ещё и этот экономический момент, который у нас сегодня тоже сквозной нитью проходит, что, ну, они они буквально забирают чьи-то деньги.Просто приезжают и там прочитывают.Вот Деррида, например, суперпопулярный в Штатах был философ, там сразу своя школа у него какая-то образовалась.Очень воинственная, которая там сразу стала нападать на других американских профессоров, которые недостаточно прогрессивные, недостаточно модные в этом плане, ещё не понимают до ряда, да?Чушь какая-то для них.Они жмут ему руку, и поэтому они там как-то на них нападали всячески.Так что, да, я думаю, экономический момент вот этой агрессивной истории тоже имеет значение.
Обсуждается миф о связи постмодерна с экономикой и неолиберализмом. Спикеры разбирают Джеймисона, Харви, а также то, как антикапиталистические тексты Делёза и Гваттари могут читаться и как прокапиталистические.
В общем, у нас осталось, насколько я понял, два всего вопроса, а они не знаю, получится не получится, по ним можно пробежаться побыстрее чуть-чуть, потому что и тот и другой, они в некоторой степени уже были затронуты сегодня, можно просточто-то добавить по ним.Это два оставшихся мифа.Вот, собственно, хорошо, что я вытащил ламинат, потому что это ровно то, что цепляется за только что сказанное.Это экономика, это экономический миф, и хорошо, что мы поговорили про Джеймисона, вот, собственно, про американских коллег, да, про Джеймисона, про про его последователя в этом вопросе, вопросе анализа такого экономического и социального анализа постмодерна, Харви.Это как бы их центральный тезис, что пост модерн непосредственно связан с экономикой, что это вообще экономический фактор, и что постмодернистская культура это культура времён неолиберализма, да, или победы неолиберализма.Вот, и соответственно, когда Джеймисон говорит, что философским выражением постмодерна является постструктурализм, ну, логически отсюда заключить, что постструктурализм это тоже есть некоторый экономический фактор.
И только что мы сказали, например, откуда исторически может возникнуть такое отношение к французскому французской теории, французскому постструктурализму, потому что для этих людей тогда это действительно был экономический фактор.Для того же Джеймисона, например, с которым приходилось конкурировать, что он-то был такой довольно олдскульный марксист в этом смысле.Ну, как олдскульный?Нет, ну, конечно, он он добавил туда много много нового, безусловно, но всё равно какие-то вот какие-то базовые понятия из марксистской теории он вполне себе сохранял, приверженность им сохранял.Вот, и ему приходилось как-то конкурировать с этим французским туманом или лягушачьим туманом, да, который грозил заполонить несчастные американские университеты.И несмотря на то, что французская философия, как мы тоже сегодня выяснили, того времени постмодернистская была максимально, в этом вот моральных категориях, анархическая, хаотическая, подрывная, субверсивная, в чём-то революционно-анархистская и так далее, возможно, это всё прочитывалось вот такими критиками, тяготеющимик определённому экономизму, как своего рода бунт на продажу, да, бунт, который хорошо продаётся, как такой панк-рок, да, условно, не знаю, в виде тех же Sex Pistols, которые были, ну, изначально продюсерским проектом.
Вроде это анархия в Соединённом Королевстве, да, а потом выходит Малкольм Макларен, говорит: "Ну, просто вот такой у меня проект.У меня сначала были New York Dolls, потом вот магазин всякой латексной БДСМ-одежды под названием Sex, а потом туда зашёл там Джонни Роттен или кто, или там гитаристSex Pistols.И я так подметил, думаю, ну, вот фактурный очень человек, давай сделаю группу из них.Они все будут не уметь играть, будут отвратительные, петь про страшные вещи, будут плеваться, там драться со всеми.Потом Сид Вишес, что-то где-то в соседней помойке там его нашли, тоже это вообще суперфактурный чувак, он вообще ничего не умеет делать, но это то, что нам нужно.Примерно так, кстати, это практически цитата из Малкольма из Малкольма Макларена.Потом оказалось, что это всё было надувательство.Как там, Great Rock'n'Roll Swindle или или что-то в этом роде, да?То есть это такой фейк был.Я думаю, что что во многом вот такой панк-рок французской теории тоже выдавался как как подобный фейк.
Экономической действительности, сразу скажу, что экономической действительности, в отличие от Sex Pistols, это не отвечало никакой, потому что ну ну вряд ли вообще такие книги вот это такого рода литература может, ну, действительно, хорошо продаваться как-то и как-то конкурировать нарынке ну действительно с ширпотребной литературой, которая зарабатывает хорошие деньги.Я я в этом сильно сомневаюсь.Я сильно я сильно сомневаюсь, что эти люди были богачи.Ну, я не знаю.Деррида был, в довольно обеспеченным буржуа, Вот, но их всё равно не назвать там рок-звёздами в этом смысле.Они не были настолько социально-экономически успешны, как как реальный бунт на продажу, грубо
Ну, у них у многих было очень хорошее наследство.Вот, мне кажется.
смысле?
Ну, в прямом смысле.Ну, например, у Делёза женился на Фанни Герунджану, которой было семейное поместье на ближе к югу Франции, где Делёз сам постоянно отдыхал.Потом упоминал его в 1000 плато, что вот он находился в этом поместье, как бы такой левый философ, находился в этом поместье и там оно вдохновило его на написание 1000 плато, потому что он видел этот прекрасный горный ландшафт.
Из своего поместья, да?Такой в халате выходил с утра.
Да, ну и собственно, до до женитьбы с Фанни Герунджану Делёз 7 лет снимал комнату в гостинице.Вот.
Спрашивается, на что?
Да, то же самое, значит, было с Фуко, который получил наследство после смерти отца.У Барта умерла любимая бабушка.И, соответственно, как-то
и разгадали.
Как-то это со Как-то это совпало с написанием важных его текстов.И ещё, мне кажется, есть интересный момент, почему-то биографы вот всех этих персонажей, они очень любят описывать их издательские успехи.Что, например, там анти-Эдип вышел, сразу распродался тираж за первую неделю.Там Слова и вещи вышли, Фуко, сложнейший текст.Э, тоже очень быстро он стал модным.И, например, было модно прийти в кофейню, положить себе на столик вот Слова и вещи Фуко, чтобы сразу показать своему собеседнику, что ты разбираешься, что такое настоящая философия.Ну, вот, мы сейчас жалуемся на перформативных читателей, но, в общем, это совсем не новая история.Фрагменты речи влюблённого, тоже там, по-моему, тираж по-моему, больше 80 тысяч за первый год они распродали.То есть, вот в этом плане, вот какая-то вот мода на бунт, она была.Но, как известно, да, если на бунт
Какие, да?
Да, если бы да вот как Делёз говорил, что то она была похожа на кино, то есть, она как-то очень захватывала.В ней была вот эта какая-то суггестивность, что вот как хотелось быть где-то поближе к философии.
Да, ну сравнительно сравнительно это был успех, наверное, сравнительно по некоторой вот философской линии.
ну понятное дело, что в общем плане это как бы ну вообще не массовая история.
времени, да, утверждать всерьёз, что это была часть поп-культуры того времени, абсолютно бессмысленно.Ну и прежде всего даже не об этом нужно говорить, потому что это такие как бы курьёзные вещи.Прежде всего нужно говорить о том, что эти философы выдавали очень авторитетную до сих пор критику капитализма.Да, в частности мы говорим, конечно, о капитализме и шизофрении Делёза и Гваттари.Правда, ну вот здесь, наверное, нужно отметить, что вот этот вот миф про наоборот капиталистическую аффилиацию этих философов, он очень живучий до сих пор и до сих пор он умудряется находить какие-то, ну, разумеется, я не могу сказать, подтверждения, нокакие-то аргументы в его защиту, потому что не так давно была выпущена книжка м-м Тёмный Делёз, да?Эндрю Кальпа.И вот там есть довольно любопытный, ну, книжка небольшая, там не не особо хорошо, может быть, он разворачивает и прорабатывает свои аргументы, но он их так набрасывает, вот вполне, кстати, в делёзианском, может быть, даже смысле, вот так вот фрагментарно
набрасывает.Правда, у Делёза всегда такие вот тома получались, а у него там 100 страниц, ну это ладно, это это это это не важно, где он говорит как раз о двойственности этой вот антикапиталистической теории Делёза и Гваттари в том плане,что, в принципе, и в общем её можно читать, её можно прочитать как прокапиталистическую.И подтверждается это, наверное, прежде всего тем, что очень многие сейчас реально читают её как прокапиталистическую и используют её в каких-то своих целях, потому что ну есть какой-нибудь вот тот же самый акселерационизм, модный среди различных политических и экономических деятелейСША, Кремниевой долины и так далее.Как которые действительно во многом, вот как тогда было модно класть Фуко Слова и вещи на столик.Также, вы не поверите, у них на столик модно класть Делёза и Гваттари сейчас, ссылаться на них, употреблять какие-то их цитаты, но но цитаты эти использовать ровно в противоположном смысле, в качестве защиты своего вот этого вот современного, флюидного такого,
пост-антропоцентрического капитализма, такого, который вот течёт, разъедает все смыслы, разъедает все метанарративы, большие рассказы.
Разъедает все токены.
Да-да-да-да.Высвобождает возможности бесконечно, высвобождает будущее, да, акселерирует всё на свете.Ну, того же Ника Ланда можно, например, например, привести в пример, да, который, в принципе, делезианец изначально, стопроцентный, который продвигал в а-а, Британии делезо-гваттарианскую теорию.Потом, по всей видимости, я не знаю, что аргумент ad hominem сошёл с ума, да, и вот
собственно, влился во всю эту во всю эту тусовку, правых венчурных капиталистов, которые действительно таким образом, через, может быть, не очень хорошо прочитанную французскую теорию, пытаются оправдать какую-то свою деятельность, практическую свою деятельность здесь сейчас.То есть, это живучая вещь, это сейчас действительно существует, и даже не на уровне мифа, а на уровне чьей-то практики.И на это указывает Эндрю Кальп и выдвигает вот на этом основании свою вот эту бифуркацию, вот разделение между светлым Делёзом и тёмным Делёзом, это уже отдельная история, как-нибудь, может быть, об этом мы поговорим потом.Есть что ещё про экономизм добавить?
Разбирается миф о том, что постмодернистская философия отрицает историю. На примере спора Сартра и Фуко показывается, что речь скорее о гиперисторическом и эмпирическом взгляде на разрывы, документы и несводимость исторического процесса.
Нет, всё.
Хорошо, тогда финальный пункт у нас.
Ну, и потом перейдём к вопросам.
Потом перейдём к вопросам, да, потом ваши пункты будут.А-а, это миф номер два, у меня тут написано история.А-а, это миф о том, что постмодернистская философия отрицает историю.На самом деле, об этом тоже сегодня уже было много сказано, я просто, наверное, как-то чуть-чуть откомментирую и Макс, может быть, от себя, если захочет, тоже откомментирует.А-а, мне кажется, глашатаем этого мифа стал Жан-Поль Сартр, когда как раз-таки вышел этот вот безмодный бестселлер Слова и вещи, когда он в критическом тексте накинулся на Мишеля Фуко, тоже, наверное, почувствовав, что его начинают теснить и ему что-то угрожаетна на философской сцене, он больше не номер один, как будто бы ему нужно защищать свои позиции.Кстати, защищать свои позиции с э, точки зрения того же плюс-минус классического марксизма, как и у
м-м, и, э, как и у Джеймисона, кстати, я понял, какой миф мы мы забыли.Миф это или не миф, я кстати, не знаю, может быть, мы не просто так, э, его забыли, что они все леваки, да, были.
Угу.
Почему я вспомнил об этом сейчас?Потому что вдруг оказал, вдруг выяснилось из из нашего с тобой разговора, что как раз-таки марксисты, как раз-таки вот эти вот, э, классические леваки больше всего и нападали на на постмодернистов.Вот они чем-то им не угодили.И вот Сартр нападал на Фуко, который быстро стал входить в моду, с на, со знаменитым и неугодным Сартру.И он как раз нападал на него за, ну, во-первых, за антигуманизм, что у него там человек в конце умирает, что как бы довольно глупо, потому что берётся метафора, берётся какой-то символ и из него какие-то реальные вещи выводятся, осмерти там человека, о том, что он антигуманист и всё такое прочее, это отдельный разговор.Но следующий пункт это то, что Мишель Фуко отрицает историю.И там даже фраза такая, э, у Сартра, на мой взгляд, совершенно дурацкая, ну, с нет, Сартр большой умничка и он всегда очень хорошо писал, на самом деле, даже там, где был неправ, он это хорошо делал всегда, он это
делал красиво и убедительно.Но здесь он написал какую-то полную чушь, он написал вот з- тоже з- з- знаменитую мемную фразу, что Мишель Фуко в своей книжке подменяет настоящее кино волшебным фонарём, да?То есть он описывает историю, он он подходит к истории так, что вот история это типа кино, с точки зрения Сартр такой сидит, смотрит кино, да, это история мировая, там революции, войны и так далее.Сартр смотрит кино.И вот оно настоящее, оно живое.А это волшебный фонарь какой-то, просто какие-то к- там по стене, отражённые светом, крутятся и так далее.Проблема в том, что Сартр не учёл, что, ну, кино это своего рода тоже вообще-то волшебный фонарь, то есть его его метафора работает против него, потому что кино это то же самое, что он хотел сказать про Фуко, это наборстатических картинок, которые создают иллюзию движения, условно говоря.То есть метафора не удалась, сработала в этом смысле против Сартра.
Но понятно, что он имеет ввиду.Да, что Фуко отрицает историю, он отрицает историю как какое-то линейное развитие событий, ведомое определёнными правилами, структурами и законами, видимо, марксистского толка, марксистского типа, которые как вот эта вот катушка разворачиваются, движутся куда-то вперёд и видимо каким-то неизбежным вот историческимсвершениям, как это представлял себе Жан-Поль Сартр, который писал буквально о том, что марксизм это непризнанная философия нашего времени.Это было написано после Второй мировой войны.И прочитав вот эту вот критику, Мишель Фуко тоже замечательно, на мой взгляд, может быть, не вполне справедливо, но красиво тоже ответил, что "Ну, Сартр это как-то там сказал, это последний философ XIX века, последний философ, ну, это замечательно, действительно,который просто берёт и пытается вот тот самый классический линейный марксизм пересадить на на на почву уже совершенно инородных событий, да, мировых, исторических, философских, теоретических, каких угодно.Это последний философ XIX века, который силится понять век двадцатый".Ну, очевидно и и терпит в этом определённый неуспех, определённое поражение.
Ну, это то, что философия Сартра в тот момент стала стремительно уходить куда-то на задний план и на её место стали становиться другие, более яркие, более интересные философии, наверное, эмпирическое тому доказательство.Мм, мы сегодня уже сказали, в принципе, об этом, просто можно уточнить, что, конечно же, Фуко не отрицает историю, может быть, он делает что-то прямо противоположное этому отрицанию, может быть, он подходит к к к истории даже слишком всерьёз, можетбыть, он всматривается в неё даже слишком пристально и видит то, что в ней про- происходит по сути, то, что с ней происходит э эмпирически, а эмпирически в ней проис- э как же большой прагматик, большой эмпирист в этом плане.Он вглядывается в факты, он вглядывается в документы.В отличие от Сартра, который хороший писатель, при этом ещё и конструирует красивые нарративы.Фуко всматривается в документальность истории и видит там череду, вот эту вот эту фасеточность историческую, череду разрывов, череду несогласовок, череду рассогласований, раз- разна- а, разнопутья какого-то, разнодорожья, да, которые ведут совершенно в различных направлениях, когда одни вещи без предупреждения сменяют
другие.И при пристальном взгляде на это, э, никакой чёткой логики, которая бы связывала, ну, то, что Фуко бы эпистемами, например, назвал, не не не прослеживается, не видится.То есть того, что Сартр хочет туда вчитать, прокручивая это своё красивое марксистское кино, да, Фуко, может быть, и рад бы это увидеть, будучи м- молодым там в пятидесятых, тоже в принципе марксист, он как-то быстро залетел в партию, вылетели забыл об этом.Он, может быть, тоже хотел когда-то это увидеть, но он но проблема в том, что он не увидел, э, этого по факту, да, на историческом материале.А Фуко в этом смысле был настоящий книжный червь, он он вкапывался в это во всё очень пристально, в миллион раз пристальнее, чем, э, Жан-Поль Сартр и, возможно, я смею предположить и даже Фредерик Джеймисон.Вот в чём суть, да, то есть это не отказ от истории, наоборот, это, может быть, даже некоторый гипер- историзм и гипер-прагматизация истории.
В этом смысле не отрицание науки, а попытка очень далеко или даже слишком далеко зайти по пути эмпирической науки в области историографии.А, вот в чём суть.
В финале кратко говорится об академической подготовке французских философов и о сложных экзаменах, через которые они проходили. Завершается разговор шутливым замечанием о философской бюрократии и благодарностью.
Есть что-то дополнить?
Да, ну, я здесь единственное очень кратко дополню и сразу перейдём к вопросам, чтобы время не терять, что очень, ну, у многих авторов, которых мы сегодня упоминали, у них было, ну, очень такое академическое, мощное философское образование, и многие изних прошли, э, через экзамен на степень агреже.Это такой, э, сложнейший экзамен, он до сих пор один
Не с пер- простите, и не с пер- и не с первого раза?
Да, и причём некоторые не с пер- не с первого раза, и они не сдались.Вот, что, э, что интересно, этот экзамен, он позволяет, он даёт возможность преподавать в, ну, и дальше выстраивать свою академическую карьеру, и он состоит там из нескольких частей, то есть там нужно прокомментировать отрывок, потом подготовить устное выступление, и всёэто на классических философских текстах, там от Платона через Спинозу, Декарта, Канта, и там, по-моему, уже э, ну, сейчас я думаю, там и Сартр, и все остальные.
Короче, мы бы не сдали.
Ну, ладно.
Ну, вот.Ну, как бы хорошо, что у нас такого экзамена нет, наверное.
Вот, но у нас есть А, у нас есть, э, великий и ужасный ВАК и кандидатские диссертации по философии, которые не менее, как мне кажется, закручены.Вот, особенно, если смотреть на бюрократическую сторону этого процесса.Ну, что ж.Спасибо.
Да, я думаю, что